(no subject)

- А знаешь, мой дорогой Шо, монахи заплатили за твою работу серебряную монетку – весело сказал учитель Шу. – Ты славно поработал и мы славно отдохнём!

Ученик бродячего додзё Шо, который весь день колол дрова на монастырском дворе, ничего не ответил. Шу посмотрел на него искоса.

- Пойдём в харчевню. – продолжил Шу – возьмем вина и еды.

Шу быстро припустил по пылящей дороге, а Шо уныло поплелся за ним, осаживая свежую пыль мокрым от пота лицом.

- Эй, хозяин! Дай-ка нам мех вина, рис и копченых лягушек побольше! – Шу кинул на стол серебряную монетку.

Хозяин проследил за ней восхищенным взглядом. Серебро не было частым гостем его заведения. Положив монету в карман фартука, трактирщик выдал требуемое и сверх того положил угря и свежие лепешки. Увидев такую неслыханную для деревни щедрость, ученик Шо со слезами на глазах обнял хозяина перед расставанием.

На обратном пути Шу требовательно сказал, вытянув руку:
- Немедленно отдай!

Шо с протяжным вздохом протянул учителю серебряную монетку. Шу подбросил её на ладони и сказал, усаживаясь на камень:
- Сходи-ка, купи ещё пару мехов вина и маринованного бамбука. Гулять, так гулять! А я тебя подожду.

Через час Шо вернулся. Лицо его было украшено синяком, рукав халата болтался на ниточке. Своего учителя он застал пьющим вино прямо из меха.

- Знаешь, ученик, знания в тебя приходится прямо-таки вбивать. Хорошо ещё, что чужими руками. – Шу покачал головой. – Вынес ли ты какой-нибудь урок из своего приключения?
- Воровать грешно – забубнил Шо, низко опустив голову – думай, прежде чем сделать, если ещё раз появлюсь в харчевне – пойду в монахи, причем на поломанных ногах.

Шу подошел и ласково погладил ученика по голове. Запомни, ученик:
- Одни и те же деньги нельзя пропить дважды.

Отсюда

предпраздничное

Сперва, повесив вверх ногами
как беззащитную овцу,
его лупили сапогами
по некрасивому лицу.

Он излагал про силу духа
и христианскую любоф.
Засим недосчитался уха
и полудюжины зубов.

Но он сносил любые муки,
смеялся (был мужик не злой),
пока ему пилили руки
и ноги ржавою пилой.

Вокруг кудрявилась природа,
а он терпел, и даже шок,
когда из заднего прохода
достали множество кишок,

его смутил не слишком. Силе
он отвечал смиреньем. Жгли
колесовали и варили
его, а после усекли

главу. Не дрогнув ни единой
губой, он испустил концы.
И день святого Валентина
ввели церковные отцы.

И каждый год вертясь устало
в безумном праздничном пылу,
жалею, что досталось мало
мучений этому козлу.

© уважаемый labas